Как видят мир и ведут себя шизофреники - краткое содержание интервью практикующего психиатра

Изобразительный язык шизофрении Именно так называлась книжка, одна из первых в этом направлении, которая была издана ещё в Советском Союзе на красивой глянцевой финской бумаге. Авторы этого издания собрали реальные рисунки пациентов, страдающих шизофренией, находящихся на лечении в больнице, в диспансере или в дневном стационаре. И тогда, и сейчас существуют различные реабилитационные направления и отделения, в которых есть изостудия. То есть пациенты обеспечиваются достаточным количеством красок, холстов, кистей и так далее. Среди них есть профессиональные художники, великолепные, совершенно потрясающие работы. Но даже если человек не обладает художественным образованием, его рисунок всё равно очень интересен. Вот сегодня мы можем в интернете лицезреть подобного рода картины. Они выглядят несколько устрашающе, и я посмотрел эту подборку. Могу сказать, что в любом случае это изобразительный язык шизофрении. Да, больных шизофренией не случайно так называют. Это очень интересный и важный язык для нас, психиатров.

Одним из диагностических симптомов шизофрении является аутизм. Аутизм не тот, о котором писал Аспергер или Канер. Это не ранний детский аутизм, это аутизм как симптом шизофрении. Главным проявлением этого симптома является такая нелюдимость этих больных, замкнутость, социофобия, как мы говорим. Страх людей. Я всё чаще и чаще слышу именно эти два слова от своих больных: "Я боюсь людей". "Я не выхожу из дома, потому что я боюсь людей".

Кого-то боишься? Конкретно, что с тобой происходит, когда ты попадаешь в толпу? Нет каких-то конкретных персонажей: женщины, мужчины, дети, старики — всех боюсь. В принципе, боюсь людей. Есть какая-то в этом смысле предосторожность. Соответственно, мы пытаемся социализировать наших пациентов, мы пытаемся как-то очень мягко привить им утраченные коммуникативные навыки, сделать их более активными в социальном отношении, повысить уровень их социального функционирования. И в большинстве случаев это удаётся сделать. Есть такие технологии, но, к сожалению, всё равно до конца, до того уровня, который был до болезни, часто довести не удаётся. Когда мы контактируем с таким аутистом, мы часто сталкиваемся с тем, что не получаем ответов на свои вопросы. Мы видим, что пациент как бы хотел бы нам что-то рассказать, но не может. Вот он в капсуле находится, и тогда ему можно положить лист бумаги перед ним, дать ему фломастеры, карандаши, ручки и так далее, и попросить его нарисовать свои переживания, свои чувства. Или просто оставить его наедине со всем необходимым для рисунка, и потом эти рисунки получить.

И тогда, начиная интерпретировать эти рисунки, понимаем, что это тот самый язык, который молчал во время беседы, но который нашёл себя на холсте. Больные шизофрении действительно нередко являются, например, носителями голосов. Это значит, что в их голове всё время находится голос мужчины или женщины, который так или иначе определяет его жизнь, определяет его судьбу. Этот голос может управлять действиями пациента, может приказывать ему совершать те или иные действия, может советовать, может дискутировать, может обвинять, оскорблять, унижать. Может, наоборот, признаваться в любви, даже совершать различные эротические действия с нашим пациентом. Соответственно, мы понимаем прекрасно, что поведение больного, который даже если он очень активно и умело скрывает этот голос и говорит, что "нет, ничего нет", мы всё равно понимаем, что поведение больного часто с этим голосом именно связано. Иногда это не один голос, а два голоса, и тогда они друг с другом могут обсуждать пациента, и один из них быть на его стороне, другой против. И вот пациент становится в центре некой дуэли, которая развивается за него. Это может быть группа голосов или несколько кланов голосов, которые обсуждают друг друга.

В основном это всё-таки аудиальные обманы восприятия, то есть это голоса именно слуховые. Но именно они всё равно оказываются на холсте, то есть происходит их визуализация, происходит их трансформация в зрительный образ. Здесь может быть определённый элемент фантазии, то есть пациент говорит о том, что он ничего не видит, но тем не менее может описать, как выглядят эти голоса, и соответственно нарисовать это.

Или это могут быть реальные зрительные галлюцинации, что реже бывает при шизофрении, но бывает. И тогда пациент просто их срисовывает с той картинки, которая, например, находится перед его глазами, если это истинная галлюцинация. Или если это псевдогаллюцинации, то он просто срисовывает со своего представления, которое внутри головы. И тогда мы видим на этих картинах вот эти самые физиономии, эти самые страшные рожи.

Почему они выглядят именно таким образом?

Прежде всего потому, что всё-таки в основном голоса при шизофрении имеют негативный контекст, то есть в основном это всё-таки враги. Это всё-таки те, с кем пациент ведёт непримиримую борьбу. Наша задача как психиатра, сделать всё, чтобы мы стали союзниками пациента, а не союзниками голосов в его голове. В этом случае мы получаем доступ к конфиденциальной информации об этом противостоянии и, соответственно, можем с пациентом уже вместе пытаться как-то найти способы борьбы с этими преследователями.

Естественно, часто сюжетом картинок больных шизофрении становятся глаза. Большой глаз или несколько глаз, или вся картина из глаз, например. Или там какой-нибудь глаз, который высовывается из-за какой-нибудь занавески, или там при открытой двери появляется глаз и так далее. Это, естественно, символизирует идеи преследования и переживания преследования, которые очень часто тоже являются хроническими, длительными, постоянными. Кроме этого, конечно же, на картинках могут появляться и какие-то другие сюжеты. Но ещё раз хочу сказать, что далеко не всегда больные шизофрении рисуют именно таким образом. В моей практике, во всяком случае, арт-терапевтическая работа с больными шизофренией приносила нам великолепные, просто чудесные результаты.

Очень часто бывает так, что я говорю пациенту, например: "Ну а голоса-то что говорят вам?" Пациент отвечает: "Какие голоса? У меня нет никаких голосов". Я говорю: "Ну хорошо, у вас нет никаких голосов, но всё-таки они бывают мужские или женские?" Он отвечает: "Нет, у меня голосов ни мужских, ни женских, никаких, ничего". Но я знаю, что они вам говорят. Я в курсе всего этого. Более того, я точно знаю, что они запрещают вам о себе говорить мне. Вдруг пациент молчит. Я говорю: "Ну мы можем их обмануть. Если они вам запрещают говорить о себе, вы можете просто один раз моргнуть глазами сейчас для того, чтобы сказать 'да, они здесь'". И пациент моргает. Вот такие взаимодействия сразу же указывают на то, что пациент готов к комплаенсу, готов к объединению с врачом. Это очень важная тонкая грань, которую, конечно, рискованно проводить, потому что в любой момент врач может опять в этой игре перескочить на сторону врагов. Но мы это всё прекрасно понимаем, и нам эти уловки и лайфхаки, такие психиатрические, нужны прежде всего для того, чтобы минимизировать сопротивление больного, находящегося в психозе, и, соответственно, сделать его лечение максимально мягким и атравматичным.

Мифы о шизофрении.

Среди заблуждений, с которыми я сталкивался в отношении шизофрении, чаще всего я сталкивался с тремя из них. Их можно вполне назвать мифами, то есть некими такими устойчивыми ложными убеждениями, появившимися исходя из каких-то непроверенных источников.

Первым таким мифом является то, что больные шизофрении очень агрессивные, опасные и абсолютно непредсказуемые в своих действиях, поступках и поведении. Для того чтобы развить этот миф, мы можем просто обратиться к статистике. Статистика всё-таки это математика, а математика — это то, что стоит рядом со словом "доказательное", и она нам гласит о том, что количество правонарушений, причём тяжёлых правонарушений, связанных с убийствами, насилием, грабежом и так далее, в разы выше среди психически здоровых людей. Это статистика по судебно-психиатрической экспертизе.

Большая часть подобных тяжёлых кровавых преступлений против людей совершается психически здоровыми людьми, психопатами, то есть теми людьми, которые мы не относим к психической болезни. Они немножко имеют отклонение от нормы, но это не патологическое отклонение, это вопросы, так скажем, дефекта личности. Больной шизофрении, даже если у него есть некие маргинальные наклонности или какие-то там склонности к девиантным поступкам, эти замыслы у него очень часто просто не реализуются именно из-за шизофрении, как раз потому что шизофрения делает волевую активность больного расщеплённой, то есть нелогичной. Он не может довести до конца начатое, он не может организовать это преступление, грубо говоря, даже если намерение такого есть. Но самое главное, что это намерение в любой момент при шизофрении может исчезнуть, и так часто бывает. Или наоборот, превратиться в противоположное намерение, связанное, например, с защитой. Шизофрения не делает человека более опасным. У здорового человека больше логики, больше хладнокровия, больше эгоцентризма, искусно врёт в каких-то моментах и много чего ещё. У больного шизофрении всё на поверхности. Ну а  нелепость в поведении это тоже очень субъективный  критерий.

Второй миф касается того, что больные шизофрении не способны учиться или работать. Это абсолютный миф. Естественно, они способны это сделать. Другое дело, что болезнь может существенно помешать это сделать. И так часто мы видим, что больной шизофрении вынужден брать академический отпуск в институте или уходить из одной школы в другую, переходить на домашнее обучение и так далее. Потому что не получается, не хватает потенциала, чаще всего это бывает так, или потому что у него развился психоз, или он может устроиться на работу из-за этого, или он постоянно меняет работу и не может удержаться на одной работе из-за этих симптомов. Сейчас существует профессиональная реабилитация наших пациентов. И даже если они являются инвалидами по психическому заболеванию, и даже инвалидами второй группы, а я знаю, в некоторых случаях даже и первой группы, то специалисты в области профессиональной реабилитации способны в таких случаях найти ту самую профессиональную нишу, в которой именно этот пациент, именно с этими расстройствами и своими причудами, найдёт себя.

Часто бывает так, что успешная реабилитация делает этого человека в профессиональной среде даже более эффективным, чем психически здоровые люди, в том числе и за счёт некоторых симптомов шизофрении. Бывает и такое. И тогда вообще возникает вопрос: а надо ли нам пациента полностью избавлять от этих симптомов, если какие-то из них обладают адаптирующими свойствами?

Наконец, третий миф — что это болезнь фатальна, что она неизлечима, она прогрессирует и обязательно рано или поздно приведёт к какому-то разрушению психики и к фатальному концу. Это миф, это безусловный миф. Сегодня в XXI веке об этом можно говорить смело. Да, может быть, эта фраза была бы ещё актуальна где-нибудь в конце 90-х годов прошлого столетия, ну или тем более в первой половине XX века. Но сегодня в XXI веке говорить об этом просто категорически нельзя.

У нас есть уже три поколения психотропных препаратов, которые мы относим к группе так называемых нейролептиков, которые создаются именно для лечения этой болезни. Третье поколение препаратов на пороге четвёртого поколения нейролептиков. Каждый из этих препаратов уникален в своих свойствах, молекула уникальна. Каждый из этих препаратов всё более и более селективен, точен, да, то есть для того чтобы лечить шизофрению, не затрагивая при этом здоровые части психики. То есть это вот такое лазерное лечение, если можно так сказать, очень аккуратное.

Естественно, не бывает идеальных лекарств, и у каждого из них могут и появляются какие-то побочные явления, побочные эффекты. Но это всё рабочие процессы, которые рано или поздно, при определённых квалификационных возможностях специалиста и при достаточном терпении, и когда есть много времени и желания, самое главное, этим заниматься у врача, у пациента и у родственников, всё-таки рано или поздно мы сооружаем самую схему, которая может фактически остановить развитие и прогрессирование шизофренического процесса и предотвратить те самые последствия в психике и в социальной жизни человека. Ну и даже дать регресс. То есть фактически мы можем сегодня реализовать великую мечту психиатров, соответственно, сделать обратимыми то, что когда-то казалось необратимым.

Источник:

https://www.youtube.com/watch?v=Pleyq3YD_x4